Пять бесплатных арт-выставок лондонской осени: от вещей Эми Уайнхаус до поющего Барбикана

В лондонскую осень одновременно открылись пять бесплатных выставок, превращающих привычные институции в концептуальные высказывания. По версии The Guardian, героями недели стали художница Алекс Марго Арден с интимной коллекцией двойников вещей Эми Уайнхаус, японка Юко Мохри, превратившая протекающий Барбикан в музыкальный инструмент, и китаянка Юйянь Ван с размышлением о свете, отправной точкой для которого послужила китайская правительственная инициатива 2018 года о выводе «искусственных лун» на орбиту.

Вещественный скульптор чужой биографии

Арден не реконструирует музейный кабинет кумира, она создаёт слепок его привычек, разыскивая дубликаты вещей Уайнхаус по аукционным каталогам и архивным сводкам. На полках рядом с экземплярами Vogue и биографией Роя Кина стоит кулинарная книга Клаудии Роден о еврейской кухне, головоломка Cadbury из тысячи деталей, косметика, настольные игры. Среди экспонатов пара балетных туфель, подписанных фанатами у порога уже после смерти певицы, и неоткрытая поздравительная открытка от Марка Ронсона и Адель.

Экспозиция намеренно вызывает то состояние, в которое нас приводит любой акт подглядывания: сначала любопытство, потом неловкость, потом рефлексия. Художница делает зрителя сталкером поневоле, человеком, не способным провести границу между идолом и живым человеком. Это акт любви и одновременно жёсткая самокритика, а результат получается «странно холодным», по выражению обозревателя издания, и в этой холодности заключена главная интеллектуальная пружина проекта.

Барбикан как соавтор

В Curve Барбикана Мохри подключила протекающую инфраструктуру здания к системе датчиков и ударных. Каждая капля из раковины или трубы теперь инициирует удар по тарелке, треугольнику или барабану; влажность подгнивающих фруктов управляет мерцанием старых ламп; сквозняки, гуляющие по бетонным стенам, добавляют помехи. Здание, нуждающееся в ремонте, превращается в непредсказуемого музыканта.

Бруталистская махина, обычно выступающая нейтральным фоном для искусства, здесь становится полноценным соучастником. Разрушение становится инструментом, а зритель оказывается в пространстве musique concrète, где источником звука служит не воля композитора, а сырость, потёки и время. Один из лучших примеров использования Curve за последние годы, считает обозреватель.

Свет, который не щадит

Юйянь Ван работает с фильмом, отправной точкой для которого послужила правительственная инициатива КНР 2018 года по запуску искусственных спутников, способных обеспечивать непрерывный дневной свет. В популярной культуре свет однозначно читается как благо: умных людей мы зовём «светлыми», удачные события называем «lit». Ван разворачивает оптику в противоположную сторону, на что и указывает The Guardian.

Полная программа выставки в доступных фрагментах источника не описана, однако концептуальный замысел возвращает ко всей подборке: искусство переписывает наши базовые метафоры (вещи, протечки, свет) в политическое высказывание. Вопрос, который стоит держать при себе на маршруте, прост: что из того, чем мы пользуемся бессознательно, при ближайшем рассмотрении оказывается чьей-то идеологией?